Торговый баланс Киргизстан по итогам 2025 года сводился с дефицитом $10,1 млрд — импорт в $13,0 млрд более чем вчетверо превысил экспорт в $2,85 млрд. Однако национальная валюта не обвалилась, а золотовалютные резервы выросли. Объяснение одно: страна превратилась в глобальный хаб для реэкспорта китайских товаров, и этот поток генерирует валютную ликвидность, необходимую экономике.

Санкции банки Грузия Армения — эти три слова определили финансовый ландшафт Кавказа за последние 12 месяцев. Чтобы санкции против третьих стран работали, их адресатам приходится выбирать между доступом к рынку ЕС и российскими деньгами. За последний год банковский сектор обеих стран оказался в эпицентре этого выбора. Последствия уже проявились: усиленный комплаенс, блокировка транзакций и реальная угроза вторичных санкций.

Европейский Союз в Брюсселе готовит переход к «тотальному» запрету криптосервисов и транзакций, связанных с РФ, чтобы перекрыть обходы санкций и остановить использование цифровых активов для финансирования войны против Украины. Как пишет Financial Times,

Внезапный запрет экспорта муки в Китай, введенный Пекином в конце марта 2026 года, уничтожил ключевой канал валютной выручки Казахстана. Если в 2025 году экспорт кормовой муки в КНР сгенерировал от $638 до $681 млн, то уже в апреле 2026-го 59% производителей (39 из 66 компаний) оказались заблокированы, а 3 000 вагонов с грузами застряли на границе. Это не отраслевая проблема — это структурный удар по платежному балансу, который в сочетании с падением цен на нефть до $52 за баррель Brent способен вытолкнуть курс USD/KZT в коридор 530–560 в течение ближайших 6 месяцев.

Международная финансовая корпорация — не просто очередной донор. С момента присоединения Грузии к IFC в 1995 году совокупный объем инвестиций превысил $2,5 млрд. Активный портфель на апрель 2026 года — более $1,6 млрд. Эти деньги заходят в страну, когда Национальный банк Грузии держит жесткие монетарные условия, а экономика растет на 9,1% (первая половина 2024 года). Реальный сектор нуждается в долгосрочной ликвидности, а банки — в дешевом капитале. IFC решает обе проблемы.