Завершение транзита российского газа в конце 2024 года стало не просто символическим концом эпохи, а практическим стресс-тестом для всей энергосистемы Украины. В ответ на этот вызов НАК «Нафтогаз Украины» осуществил стратегический маневр, который выходит далеко за рамки простой закупки топлива. Речь идет о фундаментальной перенастройке логистических потоков с запада на юг, где ключевым партнером стала Греция. Это не просто диверсификация поставок — это попытка создать новую архитектуру энергетической безопасности, способную противостоять ценовым колебаниям в Центральной Европе и геополитическим штормам в Черном море.
Энергетический Южный экспресс: как договоренности Нафтогаза с Грецией меняют импорт
Логистический прорыв: как работает «Вертикальный коридор» Греция – Украина
Подписанный в ноябре 2025 года Письмо о намерениях между Нафтогазом и греческой DEPA Commercial стал катализатором создания так называемого «энергетического моста». Его технической основой является концепция «Вертикального коридора» — маршрута транспортировки сжиженного природного газа (LNG) из Южной Европы на север, который объединяет ГТС Греции, Болгарии, Румынии, Молдовы и Украины.
Ключевыми элементами этой инфраструктуры стали:
FSRU Александруполис: плавучая установка, которая в октябре 2025 года увеличила мощность регазификации до 136,2 ГВт-ч/сутки, открыв прямой доступ к американскому LNG.
Интерконнектор IGB (Греция-Болгария): операторы начали процедуру расширения пропускной способности с 3 до 5 млрд куб. м в год, что должно снять ограничения на ключевом пересечении границы.
Лупинг Рупча-Ветрино: наконец начато строительство критически важного 61-километрового участка в Болгарии. Его завершение к октябрю 2026 года разблокирует реверсную мощность Трансбалканского трубопровода до 15 млрд куб. м в год, устранив главное «узкое место» на пути в Украину.
Президент Украины подтвердил, что к концу 2026 года Украина и Болгария планируют технически завершить формирование активного коридора, способного импортировать около 10 млрд куб. м газа в год. Этот маршрут позиционируется как критический резервный канал (backup) на случай блокировки поставок с западного направления.
Экономика вопроса: почему греческий LNG пока дороже европейских хабов
Несмотря на политическую волю и техническую готовность, экономика «Вертикального коридора» остается его самым слабым местом. Для того чтобы газ достиг украинских хранилищ, он должен преодолеть четыре таможенные и тарифные зоны. Согласно анализу рынка, кумулятивная стоимость транспортировки маршрутом от Греции до Украины составляет около 5,76 евро/МВт-ч. Для сравнения, импорт через существующие западные интерконнекторы (например, через Польшу) стоит чуть меньше 3,00 евро/МВт-ч.
Эта двукратная разница в затратах делает южный маршрут пока неконкурентоспособным. Реакция рынка была мгновенной и показательной. В феврале 2026 года аукционы на бронирование транспортных мощностей «Вертикального коридора» завершились фактическим провалом: из предложенных 72 ГВт-ч пропускной способности было забронировано лишь ничтожные 48 МВт-ч. Компания DEPA Commercial вообще воздержалась от участия, а Нафтогаз, по данным источников, предпочел более дешевые западные маршруты.
Финансовый аналитик энергетических рынков Алексей Новиков в комментарии для нашего издания поясняет:
«Южный коридор сегодня — это не попытка найти самый дешевый куб газа, это инвестиция в энергетическую безопасность. Конечно, транзитные тарифы маршрутом из Греции почти вдвое выше привычных польских, что делает его экономически тяжелым для ежедневного трейдинга. Однако его геополитическая ценность в том, что он физически изолирован от зон влияния, которые могут использоваться для давления на Украину. Фактически, привлекая льготное финансирование ЕБРР, Нафтогаз платит "страховую премию" за гарантированную независимость поставок. Это дорогое, но безальтернативное страхование от форс-мажоров».
Дизельный кейс: почему греческое топливо критически важно для рынка АЗС
Если на рынке газа южный коридор является резервным, то на рынке нефтепродуктов он стал спасительным. Систематические атаки уничтожили отечественную нефтепереработку, включая Кременчугский НПЗ, из-за чего страна оказалась в 100% зависимости от импорта.
В 2025 году общие расходы на импорт энергоресурсов достигли 10,5 млрд долларов, из которых 6,6 млрд долларов (62,8%) пришлось на нефтепродукты. Греция стала вторым по величине поставщиком (15,1% в денежном выражении), уступив лишь Польше.
Пик переориентации логистики пришелся на сентябрь 2025 года, когда:
Общий импорт дизельного топлива достиг рекордных 678 тыс. тонн.
Впервые поставки с юга (Греция, Румыния, Турция) превысили западные, составив 356 тыс. тонн против 322 тыс. тонн.
Объем именно греческого дизельного топлива вырос на 17%, достигнув 136 тыс. тонн.
Основными бенефициарами этого спроса стали греческие НПЗ Hellenic Petroleum и Motor Oil Hellas. Однако долгосрочная способность Греции остается под вопросом. До введения санкций ЕС эти заводы использовали дешевое российское полуфабрикаты. Потеря этого сырья повышает себестоимость производства и создает риски для стабильности цен на газ 2026 и дизельное топливо.
Мнение эксперта: Алексей Новиков также подчеркивает критическую роль южного направления для стабильности цен на заправках:
«Греческий дизель сработал как "спасательный круг" для украинского рынка АЗС. Когда в сентябре 2025 года атаки на инфраструктуру обрушили поставки с запада, именно порты Греции и румынская Констанца удержали рынок от дефицита. Сейчас мы наблюдаем фундаментальный сдвиг: трейдеры больше не рассматривают Грецию как временный перевалочный пункт — это уже долгосрочный стратегический партнер. Единственный риск заключается в том, что греческие НПЗ окончательно потеряли доступ к дешевому подсанкционному сырью. Поэтому объективная реальность такова: стоимость дизеля для украинцев будет медленно, но неуклонно расти».
Финансовая устойчивость: роль международных партнеров в закупках Нафтогаза
Операционная модель Нафтогаза остается глубоко дефицитной. Компания вынуждена импортировать ресурс по мировым ценам (на хабе TTF цены достигали 62 евро/МВт-ч), но продавать его населению по фиксированным социальным тарифам в рамках механизма ПСО. Этот структурный диспаритет генерирует перманентный кассовый разрыв (cash gap).
Для предотвращения коллапса ликвидности был мобилизован беспрецедентный пакет финансовой поддержки, который позволил заключить соглашения с греческими партнерами:
ЕБРР (Проект NAK IV): револьверная кредитная линия до 500 млн евро под частичную гарантию ЕС (Ukraine Investment Framework).
Гранты Норвегии: дополнительные безвозвратные средства на сумму до 80,6 млн евро (NAK IV) и 138,4 млн евро (NAK III), направленные на покрытие расходов на импорт.
Внутренние ресурсы: в декабре 2025 года привлечена кредитная линия от ПриватБанка на 5 млрд грн.
Общий объем: по оценкам правительства, мобилизованное финансирование для покрытия потребностей в импорте газа на отопительный сезон 2025–2026 годов достигло почти 2 миллиардов евро.
Парадокс: с одной стороны, эта финансовая архитектура позволяет Нафтогазу выживать и импортировать ресурс. С другой — она же демонстрирует, что закупки через «Вертикальный коридор» являются не столько коммерческой стратегией, сколько финансовой нагрузкой, жизнеспособной исключительно благодаря кредитному плечу международных организаций.
Выводы: что это означает для гривны, энергорынка и потребителя
Подводя итог анализу энергетического сотрудничества между Нафтогазом и Грецией, можно сформулировать три ключевых прогноза:
- Изменение ценовой парадигмы. Пока что импорт газа из Греции дороже альтернативных маршрутов. Однако завершение инфраструктурных проектов (лупинг в Болгарии, гармонизация тарифов) к концу 2026 года имеет потенциал сравнять цену с европейскими хабами, что создаст конкуренцию и сдержит рост стоимости ресурса для промышленности.
- Стабильность рынка АЗС. Греция стала ключевым гарантом стабильности рынка дизельного топлива. Даже при временных проблемах с западными маршрутами (как это было осенью 2025 года из-за атак на нефтепровод «Дружба») южный коридор обеспечивает бесперебойность поставок. Это снижает риски дефицита и резких скачков цен на заправках.
- Влияние на курс гривны и бюджет. Гигантский объем импорта (8,2 млн тонн нефтепродуктов и значительные объемы газа) создает колоссальный спрос на валюту. Дефицит внешнего финансирования Украины в 52 млрд долларов на 2026 год означает, что устойчивость Нафтогаза и способность импортировать дорогие ресурсы напрямую зависят от своевременности поступления средств от международных партнеров. Любая задержка финансирования может привести к девальвационному давлению на гривну и затруднить выполнение контрактов.
Для конечного потребителя стратегический разворот на юг означает главное: энергетическая независимость Украины больше не является абстрактным понятием. Она базируется на физической инфраструктуре, которую сложнее заблокировать, чем традиционные западные маршруты, и на международном финансировании, которое, хоть и создает долговую нагрузку, обеспечивает прохождение отопительного сезона даже в самых сложных условиях.
Пока «Нафтогаз» обеспечивает предприятия газом, малый бизнес переходит на собственную генерацию. Оцените выгоду: «Солнечные станции: актуальность «зеленого тарифа» в 2026 году» или «Энергетический переход: стоимость отказа от газа».
Часто задаваемые вопросы: что нужно знать об энергетическом альянсе Украины и Греции
Почему Нафтогаз импортирует газ из Греции, если это дороже, чем через Польшу?
Это вопрос стратегической диверсификации. В настоящее время совокупная стоимость транспортировки через «Вертикальный коридор» действительно выше (около 5,76 евро/МВт-ч против 3,00 евро/МВт-ч через Польшу). Однако южный маршрут является критическим резервным каналом на случай блокировки западного направления — например, если отдельные страны-соседи попытаются использовать энергетику как инструмент давления. Кроме того, благодаря международной финансовой поддержке (гранты Норвегии, гарантии ЕС) часть этой разницы нивелируется.
Как именно греческое дизельное топливо влияет на цены на украинских АЗС?
Греция стала вторым по объему поставщиком дизтоплива в Украину (более 15% импорта в денежном выражении). Ее ключевая роль — обеспечивать стабильность рынка. Когда из-за атак на инфраструктуру или технических проблем сокращаются поставки из Польши или Словакии, греческие терминалы позволяют быстро нарастить импорт, удерживая цены от спекулятивных скачков. Наличие альтернативного логистического плеча само по себе является сдерживающим фактором для трейдеров.
Когда «Вертикальный коридор» станет экономически выгодным, а не просто резервным?
Ожидается, что переломным моментом станет 1 октября 2026 года. К этому сроку европейские операторы газотранспортных систем обязались предложить гармонизированные транзитные тарифы и полный спектр долгосрочных продуктов бронирования мощностей. Также будет завершено строительство лупинга на участке Рупча-Ветрино в Болгарии, что увеличит реверсную мощность Трансбалканского трубопровода до 15 млрд куб. м в год. Эти изменения должны существенно снизить стоимость транспортировки и сделать маршрут коммерчески привлекательным.
Откуда Нафтогаз берет деньги на импорт газа и нефтепродуктов?
Основным источником является международная техническая помощь и льготное кредитование. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) предоставил револьверные кредитные линии на общую сумму более 770 млн евро в рамках проектов NAK III и NAK IV. Эти кредиты сопровождаются безвозвратными грантами от правительства Норвегии (более 200 млн евро) и частичными гарантиями Европейского Союза. Кроме того, компания привлекает ресурсы на внутреннем рынке — например, в декабре 2025 года была открыта кредитная линия в ПриватБанке на 5 млрд гривен.
Какие основные риски угрожают стабильности поставок из Греции?
Существует три ключевые группы рисков:
Безопасность: эскалация в Черном море привела к росту страховых премий для судов, следующих в украинские порты, на 300-500%. Это автоматически удорожает каждую тонну топлива.
Сырьевая: греческие НПЗ потеряли доступ к дешевым российским полуфабрикатам из-за санкций ЕС. Поиск альтернативного сырья повышает себестоимость производства дизельного топлива.
Регуляторная: в настоящее время рыночный спрос на мощности «Вертикального коридора» остается минимальным из-за высоких тарифов и краткосрочных мультипликаторов. Если к октябрю 2026 года не удастся гармонизировать условия, маршрут рискует остаться лишь формальным, а не полноценным торговым путем.