События февраля-марта 2026 года, известные как военная операция "Epic Fury", перевернули мировые рынки с ног на голову. Финансовый эксперт Алексей Новиков помог нам разобраться, как именно этот конфликт повлиял на наши деньги, акции и крипту.
США–Иран: обвал или шанс? Интервью Алексея Новикова
Алексей, начнем с главного макроэкономического шока. Что сейчас происходит с энергетикой?
Алексей Новиков: Ситуация действительно критическая и напоминает худшие сценарии прошлого века. Фактическое закрытие Ормузского пролива отрезало около 20% мировых поставок нефти. Это вызвало самый масштабный сбой со времен Суэцкого кризиса. Рынки отреагировали мгновенно: цены на нефть марки Brent стремительно взлетели, достигая на панике 119-120 долларов за баррель. Это неизбежно влечет за собой инфляцию и угрозу стагфляции: оптовые цены производителей в США уже подскочили на 0,8% за месяц, что значительно превысило ожидания аналитиков.
А как насчет фондового рынка? Казалось бы, на фоне войны акции оборонных компаний должны были бы взлететь до небес?
АН: Да, в первые дни мы видели классическое ралли: акции Northrop Grumman выросли на 6%, а Lockheed Martin — на 3,4%. Однако этот оптимизм очень быстро угас, поскольку эти активы уже были переоценены, а инвесторы понимают всю сложность и длительность правительственных контрактов. Но настоящим открытием стала физическая уязвимость технологического сектора. Прямые удары иранских беспилотников по дата-центрам компании Amazon (AWS) в ОАЭ и Бахрейне доказали, что "облачная" инфраструктура не имеет иммунитета от войны. Это вызвало масштабные сбои в цифровых сервисах и проседание индексов Nasdaq и Dow на 2%, заставив мир переоценить риски для инфраструктуры искусственного интеллекта. Зато индустрия кибербезопасности сейчас переживает настоящий ренессанс.
Очень интересно. А что в это время происходило с криптовалютой? Многие называют Биткоин "цифровым золотом" и защитным активом. Оправдал ли он этот статус во время реальной войны?
АН: Биткоин прошел невероятный стресс-тест. В первые 24 часа конфликта он обвалился, а общая капитализация крипторынка снизилась более чем на 125 миллиардов долларов. Однако дальше мы увидели мощное V-образное восстановление. За неделю Биткоин вырос более чем на 7%, перешагнув отметку в 70 000 долларов. Это произошло благодаря колоссальной институциональной поддержке: спотовые ETF привлекли миллиард долларов новых инвестиций, а корпорации массово скупали актив. Его децентрализованная природа сыграла инвесторам на руку. Но стоит отметить, что абсолютным победителем среди традиционных защитных активов стал доллар США, индекс которого пробил критический уровень 98.50. А вот физическое золото продемонстрировало довольно смешанную динамику, поскольку крепкий доллар и рост доходности облигаций сделали его менее привлекательным.
Логистика тоже сильно пострадала, правильно?
АН: Абсолютно. Шанхайский индекс контейнерных перевозок (SCFI) подскочил почти на 15% всего за одну неделю в марте, а в целом вырос почти на 30% с начала конфликта. Ставки фрахта на Ближний Восток взлетели на 40,8%, поскольку суда вынуждены огибать Африку, а страховые премии стали просто космическими.
И напоследок, Алексей, какими вы видите долгосрочные последствия этого кризиса для глобальной финансовой системы?
АН: Главное последствие — это ускорение дедолларизации и раскол мировой экономики. Страны Глобального Юга и блок БРИКС+, куда недавно вошел и Иран, увидели, как Запад использует финансовую систему как оружие. Доля доллара в резервах мировых центробанков уже упала до 57%. Сейчас эти страны форсированно разрабатывают независимые платежные системы. Мир неизбежно движется к многополярной модели, где безопасность логистики и геополитические союзы значат не меньше, чем процентные ставки или прибыльность корпораций.